Учитывая ваше королевское наследие и тот факт, что ваши украшения носят знаменитости, — что именно в бренде находит отклик у каждого из вас лично, когда вы общаетесь с клиентами или представляете свои работы по всему миру?
Самарт: Конечно, на готовое изделие всегда приятно посмотреть. Я предпочитаю сначала показать клиентам результат, а уже потом — процесс его создания. Мы сами выросли в стенах Gem Palace, еще детьми перебирая драгоценные камни, а теперь у нас работают дети наших мастеров. Даже если кто-то из них хотел заняться чем-то другим, мы говорили: «Нет, мы будем платить вам достаточно, чтобы у вас был стимул остаться здесь». Ведь если хотя бы один человек уйдет, прервется целая династия мастеров, владеющих этим искусством.
Самир: Все держится на доверии клиентов к тем, с кем они имеют дело. Мы годами выстраивали эти отношения, и очень важно поддерживать их, ведь покупка ювелирных украшений — дело глубоко личное. Речь идет не просто о потраченных деньгах, а о том, что вы приобретаете вещь, которая останется с вами на всю жизнь.
Сартхак: Для меня самое ценное — это творческий процесс от начала до конца: история мастера, который долгое время трудился над изделием (на создание некоторых украшений с филигранью уходит до двух лет), а затем — момент, когда кто-то надевает это украшение на торжественное мероприятие. Именно эта целостная история мне дорога больше всего.
Сейчас много спорят о синтетических и натуральных бриллиантах. Как эти дискуссии отражаются на вашем бизнесе?
Самарт: К нам нередко обращаются по поводу лабораторно выращенных камней, но мы специализируемся исключительно на исторических бриллиантах — тех, что были добыты в Индии, а затем попали в Европу. К счастью, этот сегмент рынка практически не затронут: химический состав воспроизвести можно, а время — нет, а ведь именно время — неотъемлемая часть таких камней. Как и история. Они родом с индийской земли. Именно за этим к нам и приходят клиенты. К тому же, мы отдаем предпочтение цветным драгоценным камням. В конце концов, наше название — Gem Palace («Дворец драгоценных камней»), не так ли?
Как в мире воспринимают индийские ювелирные изделия, и как это восприятие менялось с течением десятилетий?
Самарт: В 2001 году в исламском отделе Метрополитен-музея (The Met) прошла одна из первых выставок, где по-настоящему раскрылась красота индийских украшений. Они, конечно, были представлены и в Музее Виктории и Альберта (V&A), но по-настоящему их оценили по достоинству только после той выставки.
Сартхак: Вспомните хотя бы колье Patiala («Патиала»), созданное домом Cartier. Или коллекцию Tutti Frutti («Тутти-фрутти»; дословно с итальянского: «Самые разные фрукты»), вдохновленную Индией. Индийские ювелирные традиции существовали всегда, но сейчас они получают заслуженное признание. Их можно увидеть на Met Gala и других крупных мировых событиях.
Если говорить о техниках — скажем, о филиграни или эмалировании, — есть ли что-то, с чем, по вашему мнению, должен ассоциироваться The Gem Palace?
Самир: Эмалирование. С этим все согласны, ведь это, по сути, наша ДНК. Со временем это направление развивалось, воплощаясь в самых разных коллекциях — например, в изделиях из белого золота, платины или титана. Мы начали использовать новые материалы, но в основе всегда лежит работа с эмалью.
А если заглянуть в будущее: какое наследие вы хотели бы оставить следующему поколению?
Сиддхарт: Мы с Самиром пришли в семейный бизнес, когда нам было всего по 20 лет. Еще в детстве, когда мы ездили с отцами в Италию или Францию, они брали нас с собой в ювелирные мастерские. Это глубоко укоренилось в нас. Трудно сказать, будут ли следующие поколения испытывать те же чувства или такую же привязанность к бренду. Сегодня многие участвуют в «крысиных бегах»: стремятся превратить компанию в бизнес стоимостью 100 миллионов долларов, чтобы потом продать ее какому-нибудь гиганту. Мы этого не хотим. Мы не готовы продать дело и уйти. Впрочем, мы не можем гарантировать, что будет с будущими поколениями — если они вообще появятся.
Это ваши отцы настояли на том, чтобы вы занялись этим бизнесом?
Сиддхарт: И да, и нет. Звучало это примерно так: «Занимайся чем хочешь, выбор за тобой, но… ювелиром ты все равно станешь» [смеется].
Самир: Как будто ты можешь стать гитаристом, но сначала — будь добр, стань ювелиром.
Сиддхарт: В эпоху до появления социальных сетей у людей было больше увлечений и, главное, больше терпения: они могли прийти и часами сидеть рядом с тобой, общаясь. Работа с ювелирными изделиями — это совсем другое дело. Сейчас в этом гораздо меньше личного участия. В 2013–2014 годах мы даже не выкладывали свои модели в социальных сетях — да и сейчас стараемся этого не делать, — ведь любой может просто скопировать изделие, не понимая его истинной ценности. Мы не представлены на онлайн-площадках для электронной коммерции. Наш бренд — один из немногих, где реализована полная вертикальная интеграция: от закупки сырья до огранки, полировки и разработки дизайна. Все делается собственными силами. Мы ни в чем не зависим от внешних факторов.
История ювелирного дома The Gem Palace из Джайпура. Часть 1
Источник информационного материала и иллюстраций: https://www.scmp.com/magazines/style/luxury/jewellery/article/3370805/story-jaipur-jeweller-gem-palace-it-debuts-lane-crawford-hong-kong?pgtype=topic