Сара Раби (Sarah Rabie) основала свой одноименный ювелирный бренд, специализирующийся на украшениях с цветными камнями, в 2022 году, но не стоит считать ее новичком в индустрии.
В ходе обстоятельной беседы с изданием JCK дизайнер, родившаяся в Лос-Анджелесе и живущая на два города — Лос-Анджелес и Нью-Йорк, — обсудила множество узкоспециальных тем: плюсы и минусы использования кедрового масла и полимеров для маскировки включений в изумрудах, особенности закупки драгоценных камней в Таиланде, предстоящую поездку на рудники в Конго и нюансы глухой закрепки камня. Она говорила об этом со знанием дела, свойственным человеку, посвятившему изучению этого бизнеса десятилетия.
И это действительно так. В некотором роде. Раби перенимала профессиональные секреты у своего отца — сирийского иммигранта, который в 1970-х годах занимался импортом и экспортом самых разных товаров (от экзотических продуктов питания до необработанных камней), прежде чем переключиться на антиквариат. Она выросла в окружении мебели, предметов декора и ювелирных изделий, датируемых периодом с XVI по XIX век. Полученные ею в ходе такой неформальной подготовки знания о классических пропорциях придают ее коллекции из 18-каратного золота (в которую входят как винтажные, так и современные изделия) особый характер: это неоклассика с дерзким, современным акцентом.
«В моих работах всегда присутствует некая изюминка — будь то стиль, выбор цвета или игра на контрасте мужского и женского начал, — говорит Раби. — Если бы мне пришлось описать свой стиль одним словом, я бы выбрала “неоклассика”. Но сами камни и подход к их использованию отличаются некоторой смелостью и отходом от канонов».
Раби называет себя фанатом геологии («У меня есть коллекция камней, которую я начала собирать еще в семь лет — там были и окаменелости, и многое другое», — делится она). Однако во время учебы ее больше привлекала архитектура: «Я была одержима итальянской архитектурой эпохи “Гранд-тура”: проектировала колонны и перерабатывала их элементы».
Получив степени магистра в области делового администрирования и девелопмента недвижимости, Раби начала карьеру в сфере недвижимости. Однако во время пандемии она использовала опыт, накопленный за годы изучения аукционных каталогов для антикварного бизнеса своего отца, чтобы запустить собственное дело: перепродажу ювелирных изделий из частных коллекций.
«И вдруг появилась возможность заключить крупную сделку в Новом Орлеане: речь шла о 10 000 ювелирных изделий, — рассказывает Раби. — Отец позвонил мне и спросил: “Хочешь полететь туда?” На разбор этой коллекции у команды из 11 человек ушло 40 дней. Я тогда еще не умела отличать золото от позолоты, но именно это стало моей отправной точкой в сфере ювелирного антиквариата и изделий из частных собраний. Я узнала много нового о различных исторических стилях, а полученная прибыль создала финансовую подушку, позволившую мне экспериментировать. Прежняя владелица собирала украшения на протяжении 50 лет, причем самые разные: от недорогих изделий из телемагазинов до бриллианта грушевидной огранки весом 20 карат».
Раби начала передавать эти сокровища на реализацию аукционным домам и дилерам, проводить выездные показы и налаживать деловые связи. «Я поняла, что в каждом городе свои предпочтения, — объясняет она. — То, что отлично продается в Остине, может не пользоваться спросом в Лос-Анджелесе, и наоборот. Поэтому я стала сама формировать ассортимент для продаж. Я выросла, сосредоточившись именно на закупках, и поиск редких камней и изделий — моя сильная сторона».
Специализация Раби — изумруды. «Отец коллекционировал колумбийские изумруды. Мне было лет семь или восемь, когда я впервые увидела кольцо от Bulgari, которое он хранит до сих пор — с камнем старинной добычи и без пропитки маслом, — и просто влюбилась в него», — вспоминает Раби.
В коллекции Sarah Rabie представлены колумбийские, замбийские, бразильские и российские изумруды, а также множество антикварных бриллиантов, опалов и турмалинов. Как правило, она создает капсульные коллекции из 15–20 изделий в единой цветовой гамме, объединяя подвески, кольца и серьги схожими мотивами. (Сейчас Раби работает над коллекцией в синих тонах с сапфирами из Монтаны, выход которой запланирован на эту осень.)
«Я не боюсь держать товар в наличии, чтобы демонстрировать образцы, — отмечает она. — Я поняла одно: невозможно точно предугадать, что именно понравится клиентам. Иногда людей по-настоящему цепляют какие-то мелкие нюансы. Думаю, чтобы полюбить и понять ювелирные изделия — особенно с цветными камнями, — их нужно прочувствовать. Нужно надеть украшение, посмотреть, как оно выглядит, подержать его, поиграть с ним».
В конце концов, Раби говорит, опираясь на собственный опыт. «Склад моего отца занимает около 100 000 квадратных футов, и он забит товаром до отказа, — рассказывает она. — Это невероятное место для поиска вдохновения. Когда я смотрю на огранку и пропорции, идеи приходят из того опыта, который я накапливала годами, даже не осознавая, что он на меня влияет».
«Если у предмета нарушены пропорции, меня это сильно беспокоит, и я стремлюсь все исправить, — добавляет она. — В ювелирном деле — или в архитектуре, которой я хотела заниматься еще в 12 лет, — все это находит свое отражение. Это та самая математика, с которой я имею дело всю жизнь. А ювелирное искусство — это способ интерпретировать ее в ином, художественном масштабе».
Источник информационного материала и иллюстраций: https://www.jckonline.com/editorial-article/sarah-rabie-jewelry-brand/