Танец — лейтмотив французского Дома, который сотрудничал с сооснователем New York City Ballet («Нью-Йорк Сити балет») Джорджем Баланчиным и поддерживает это искусство программами, включая инициативу Dance Reflections by Van Cleef & Arpels («Размышления о танце от Van Cleef & Arpels»).
Увлечение танцами, зародившееся в 1906 году всего в нескольких шагах от парижского театра «Опера Гарнье», нисколько не удивляло.
«Семья регулярно ходила на балеты и оперы в Гарнье», — говорит Александрин Мавьель-Соне (Alexandrine Maviel-Sonet), директор по культурному наследию и выставкам ювелирной компании.
Но именно в Нью-Йорке это раннее увлечение переросло в прочное сотрудничество, которое сохраняется и по сей день в ювелирных изделиях, а также благодаря ряду программ, таких как инициатива «Размышления о танце от Van Cleef & Arpels». Женские фигуры, запечатленные в середине шага в арабесках, прыжках и антраша, вошли в дизайнерский язык Дома в начале 1940-х годов. Как раз в это время Van Cleef & Arpels выходил на американскую сцену, открыв офис в Рокфеллер-центре в 1939 году и бутик на Пятой авеню в следующем году.
Американские коллекционеры с восторгом приняли зажимы Dancer («Танцовщица» или «Балерина»), но именно встреча Клода Арпельса, представителя второго поколения семьи, возглавлявшего Дом в США, и сооснователя New York City Ballet Джорджа Баланчина навсегда переплела их миры.
По словам Мавьель-Соне, Клод очень часто ходил в театр со своим дядей Луи Арпельсом в детстве, и эта любовь сохранилась у него и во взрослой жизни.
Между тем, как рассказал в 2007 году изданию WWD тогдашний генеральный директор и президент ювелирного дома Станислас де Керсизе (Stanislas de Quercize), в начале 1960-х годов Баланчин часто проходил мимо бутика Van Cleef & Arpels на Пятой авеню и был очарован необыкновенной красотой коллекций.
Их общая страсть к драгоценным камням и движению позже нашла свое воплощение в балете Баланчина Jewels («Драгоценности») 1967 года. Балет состоял из трех актов, названных «Изумруды», «Рубины» и «Бриллианты», и был поставлен на музыку композиторов Габриэля Форе, Игоря Стравинского и Петра Ильича Чайковского.
Для Van Cleef & Arpels эта близость к сцене отразилась в дизайне их украшений, от зажимов и ожерелий до пудрениц. Мавьель-Соне отметила, что интерпретации менялись со временем. В 1940-х годах пачки балерин украшали крупные бриллианты, изумруды и рубины.
В 1950-х и 1960-х годах на первый план выходит работа с золотом, и юбки изготавливаются из замысловатых, кружевных драгоценных металлов. Десять лет спустя силуэт смещается от грациозных, стройных балерин к более мускулистым, сильным фигурам, отражая изменения в телосложении танцовщиц на сцене.
Коллекция Ballet Précieux (можно перевести с французского как «Драгоценный балет») 2007 года отдавала дань уважения сотрудничеству Van Cleef & Arpels с Баланчиным. Украшения были названы в честь известных балетов или выполнены в форме пачек (плюс, конечно же, зажимы в виде балерин).
Обогащение наследия Дома такими изделиями — непростая задача из-за их популярности среди коллекционеров. «Если вы увидите “Балерину”, вы должны ее взять, — вспоминает Мавьель-Соне слова коллекционеров. — Их очень трудно найти».
Источник информационного материала и иллюстраций: https://wwd.com/accessories-news/jewelry/van-cleef-arpels-dance-balanchine-comite-colbert-1238971353/
Загрузка...
