К мастерству, необходимому для создания высоких ювелирных украшений, такие же строгие требования, что и к искусству балета.
Броши Van Cleef & Arpels Castilla Ballerina, Reine de Shemakhan Ballerina и Danse de Seville Ballerina:
David Shulze
Некоторые люди смотрят на бриллианты, рубины и изумруды и представляют себе весь ювелирный потенциал – сверкающие ожерелья, коктейльные кольца, браслеты и серьги-люстры. Другие думают о хореографии.
Джордж Баланчин был одним из последних. Однажды в 1966 году, когда он посетил салон Van Cleef & Arpels на Пятой авеню, он, по-видимому, был настолько поражен сверкающими сокровищами этого Дома, что придумал балет.
Он представлял, как артисты его труппы «Нью-Йорк Сити балет», превратившись в величественные бриллианты, яркие рубины и элегантные изумруды, кружатся под музыку Чайковского, Стравинского и Форе. Радикальный по своей абстрактности (это был первый полнометражный бессюжетный балет), амбициозный по стилистическому размаху и впечатляющий по костюмам (постановка легендарной Каринской), балет «Драгоценности», премьера которого состоялась в 1967 году, получил одобрение критиков.
«Это захватывающее зрелище, которое нельзя пропустить», – написал Клайв Барнс в своей рецензии New York Times.
Для Van Cleef танец выходит за рамки ювелирного вдохновения. Дом поддерживает современные проекты в рамках своей программы Dance Reflections:
Van Cleef & Arpels
Нашел бы Баланчин такое же вдохновение в любом другом ювелирном салоне? Хоть мы никогда не узнаем наверняка, история свидетельствует об обратном, поскольку связь между Van Cleef и миром балета установилась задолго до того, как Клод Арпельс пригласил Баланчина в свой магазин.
Все началось в 1920-х годах с дяди Клода Луи Арпельса, у которого была хорошо документированная любовь к балету, которую он разделял со своим племянником, часто посещая Оперу Гарнье. Украшенные драгоценностями балерины, запечатленные в пышных пачках, крошечных золотых пуантах и рубиновых диадемах, официально вошли в репертуар Дома в 1940-х годах. Итак, да, существует такая вещь, как ювелирная судьба.
Брошь Van Cleef & Arpels «Танцовщица», 1947 год:
Van Cleef & Arpels
Пудреница Van Cleef & Arpels «Лебединое озеро», 1946 год:
Van Cleef & Arpels
Брошь Van Cleef & Arpels «Танцовщица», 1944 год:
Van Cleef & Arpels
Возможно, в тот день, когда Баланчин приезжал в салон, этих брошей в виде танцовщиц не было на витрине, но он наверняка оценил динамичность механизма создания ожерелья Zip или то количество труда, которое потребовалось, чтобы достичь технической точности запатентованной компанией огранки Mystery set. В конце концов, что такое высокое ювелирное искусство, как не своего рода идеально исполненный танец?
«Когда мы внимательно смотрим на философию и творческий процесс обоих, то обнаруживаем несколько ключевых параллелей, – говорит Катрин Ренье, генеральный директор Van Cleef & Arpels. – Во-первых, существует неоспоримое стремление к совершенству. Затем мы получаем выразительность движений. И, наконец, глубокую страсть к изяществу и точности».
Изготовление идеальной прически для балерины:
Van Cleef & Arpels
Прежде чем приступить к изготовлению украшений, отрабатывается форма:
Van Cleef & Arpels
В этом сезоне появилось 12 новых брошей высокого ювелирного искусства, каждая из которых является уникальным примером энергии главной героини. Это Кармен Бизе, оборки ее платья для фламенко украшены золотом и бриллиантами, а пучок – цветком из розового сапфира. Вот Шамаханская царица в «Золотом петушке» Римского-Корсакова, ослепительная в своем сапфировом головном уборе…
Как и в настоящем балете, каждое движение здесь продумано. «Обе дисциплины требуют непоколебимой приверженности достижению вершин своего искусства», – говорит Ренье.
Источник информационного материала и иллюстраций:
Загрузка...
